16.08.2018,
05:39
+31 °C

ясно

Ветер 6.82 м/с

750 мм рт с

Завтра °C,

неделя

Барыш, Красноармейская, 1

+7 (84253) 21-2-90

info@bv73.ru

 
КРАЕВЕДЕНИЕ

Хутор, как гласят словари, - это обособленный земельный участок с усадьбой владельца. В былые времена в некоторых российских краях небольшие посёлки также считались хуторами.

В наших местах в последней четверти девятнадцатого столетия – в первой двадцатого  такие географические объекты тоже имели место быть: их тут насчитывалось более двух десятков. Они чаще всего носили имена хозяев: Железова, Захарова, Козина, Полежаева… По два хутора завели фабриканты Акчурины и А.Д. Протопопов, по одному – И.С. Агафонов, Л.И. Галкин, И.Е. Курлин, А.А. Мотовилов, Я.П. Смолкин.

Действительно, местечки эти были малонаселёнными. На хуторе князя Оболенского у деревни Феофилатовка стояли четыре избы с восемнадцатью домочадцами. Протопоповский хутор Афанас, что находился в районе нынешней Красной Зорьки, состоял из одного дома с тремя жильцами. Однодворовыми были также  хутора Дулецкого (Дулевского) у села Троицкое Куроедово, Силина у Водорацка, Носова в Головцевской волости.

Иное дело селения волости Старозиновьевской. Вителевский эстонский хутор (впоследствии посёлок Эстонский у Ляховки) в 1913-м состоял из 14 дворов (семь десятков жителей), Вителевский мещанский (будущая деревня Новая Вителевка) был крупнее – 31 усадьба с 215 душами. В эту же волость входил Чистопольский эстонский хутор.

Переселенцы из Эстляндской провинции в Симбирскую губернию в массовом порядке стали прибывать в семидесятые-восьмидесятые годы позапрошлого века. Возникли посёлки Ломы и Широкий на территории теперешнего Ульяновского района, Светлое Озеро - в Тереньгульском, посёлок Никольский – в Базарносызганском… Одну из вешкаймских деревень уже в советское время назвали Красной Эстонией.

Имя нашего Чистопольского хутора пошло от тогдашней местности: новосёлам выделили землю, где среди леса лежала большая поляна, чистая, свободная от деревьев и кустарников. Эстонским семьям, видать, понравились новые места. На северной стороне, в нескольких верстах, - озеро, на западной, в небольшом отдалении - река Барыш.  Повсюду - вековые сосны. Ландшафт напоминал переселенцам покинутую родину. До Старой Зиновьевки семь верст, полста – до уездного города Карсун.

На большие испытания обрекли себя новосёлы, но верили: всё вынесут, выдержат. Занялись традиционным земледелием. Выращивали  хлеб, овощи, разводили свиней, овец, крупный рогатый скот. Разную снедь продавали на рынке в Измайлове. Пробовали возделывать лён – ничего путного не вышло. Зато урожаи картофеля собирали отменные. В соседней волости был спиртзавод, туда сбывали картофельные излишки. Одним словом, кормились натуральным хозяйством. Хуторяне работали и на стекольном заводе, что находился в беликовской стороне. Стекло выплавляли в печах при очень высокой температуре. Делали его из песка, а этого материала в округе хватало.

Ларм, Ландов, Конгро, Наппа… Характерные эстонские фамилии. Позднее сюда перебрались из ближайших селений Карповы, Маньковы, Павловы, Самсоновы, Чугачовы… И, помимо неторопливого эстонского, заговорили тут на русском, чувашском, мордовском языках.

Прошли осени, когда сады были засыпаны золотом опавшей листвы, миновали скучные зимы, вёсны зелёными посевами вскипали на огородах. В 1913-м здесь уже стояло два десятка домов, в них, согласно тогдашней переписи, - 55 мужских душ, 63 - женских.

Школы тут отродясь не было. Младшие ученики ходили на занятия за три версты, в Рыково, а с пятого класса учились в Поповой Мельнице.

Самые крепкие воспоминания взрослого человека, как правило, связаны с детством. Нынешние жительницы Барыша Александра Ивановна Евсеева и Мария Семёновна Ярынкина со смехом вспоминали киносеансы довоенной поры - немые и звуковые: «Пётр Первый» с Симоновым в заглавной роли, «Трактористы» с Алейниковым и Крючковым…

Чистопольцы своего клуба не имели, в кино ходили к соседям: то в посёлок Опытный, то в Попову Мельницу…

Часто «летним кинотеатром» для детей и взрослых становился зелёный луг у Выселков Поповой Мельницы. Приезжий киномеханик вечером крепил на заранее врытых столбах белое полотно экрана, зрители занимали места на траве-мураве, и начиналось интереснейшее путешествие в мир мало знакомый. Иногда сеансы были бесплатные: продуктами, деньгами за всё рассчитывались колхозы-соседи.

На таких праздниках, а каждый приезд кинопередвижки действительно становился праздником, случались и курьёзы. Как-то в Поповой Мельнице шёл очередной сеанс. Экран - на стене бани, зрители - кто где… Ребятня забралась на крышу сарая, а та возьми  и рухни. Посмотрели бы вы на тех мальцов, когда  выходили наружу! В сарае-то хранилась печная зола, собранная для подкормки полей.

А катание на коньках-снегурках?.. Не каждому удавалось с первого раза правильно прикрепить стальные полозья к валенкам. Мальчишка привязывал сыромятный ремень за стойки лапок, потом ставил свой мягкий сапог подошвой на эти  лапки и ремнём захомутывал его. А чтобы всё получалось крепко и надёжно, приходилось ремень несколько раз переворачивать закрутками, да так, что головка валенка загибалась вверх. И что самое неприятное, ремень до боли врезался в ногу через мягкий сапог. Подобием катка служила наезженная часть улицы. Катались ребятишки, как ошалелые, часами. На всех снегурок  не хватало, и самые бойкие демонстрировали езду на одном коньке.

Колхозная молодёжь участвовала во всяких местечковых соревнованиях. Самые сильные и ловкие выделялись во время сдачи норм комплекса ГТО. Школьникам после подобных экзаменов вручали значки с аббревиатурой БГТО (будь готов к труду и обороне). Но чтобы получить такой значок, нужно было показать себя с лучшей стороны и в беге, и в прыжках в длину, и в метании гранаты, и при подтягивании на турнике – всего  шестнадцать норм спортивно-технического характера. Пробежать предстояло от магазина  Поповой Мельницы до Выселков и обратно. Семиклассники, выполнившие стрелковые нормы, получали значки «Ворошиловский стрелок».

В тридцатые годы здешние прибалты прервали связи с исторической родиной: посылать письма оставшимся в буржуазной Эстонии родственникам становилось небезопасно. Некоторые за это и поплатились. Подвергся аресту и К.И. Наппа.

Эстонский хутор лежал в границах Старозиновьевской волости, потом вошёл в состав Поповомельничного сельского Совета. С годами крепла местная власть, и многое тут менялось. Поселение  прирастало людьми - и уже не хутор здесь, а посёлок под именем Чистое Поле. Он удивлял гостей порядком и убранностью, выработанными годами. У дворов - сады, на улице полно сирени.

Посёлок питался водой из родников. Носить её, холодную, ключевую, было делом подростков.

Поселяне работали в разных местах: в лесничестве, на измайловской суконной фабрике, основная часть – в колхозе.  Чистое Поле и соседний посёлок Рыково – одной артели, имени 1-го Мая. В Рыкове и артельная контора, и ферма, а здесь, у Чистого Поля, – колхозные поля. На центральной усадьбе был и небольшой магазинчик с мануфактурой и обувью, со сладостями и отечественной водкой, которую, кстати, вся страна тогда называла «рыковкой». Когда Алексея Рыкова, второго после Ленина, по хронологии, главу правительства нашей страны, объявили «врагом народа», а затем расстреляли, центральную колхозную усадьбу, дабы не навлечь беды, переименовали.  Рыково стало Первомайским.

В первомайском колхозе трудились Мария Афанасьевна Карпова, Оскар Густавович Ландов, Матрёна Фёдоровна Тянькина, Анна Ивановна Чугачёва и другие чистопольцы.

Уроженец Поповой Мельницы Семён Ярынкин пробовал вести своё хозяйство в Новой Ханинеевке, в Измайлове и на Выселках Поповой Мельницы, но самым лучшим местом посчитал Чистое Поле. За пятнадцать пудов хлеба купил здесь баньку. Расширили постройку Ярынкины и стали жить в мире да согласии.

Да только недолгим оказался мир для этой семьи, как и для всех других. В сорок первом жена да пятеро детей проводили Семёна Максимовича на призывной пункт. Шестой наследник родился уже после отца-кормильца, в сорок втором году. В том же сорок втором семья получила извещение: Семён Михайлович Ярынкин сгинул неизвестно где.

Мария, старшая из детей, решила перебираться в Гурьевку. Бригадир не отпускал. Уговорила: ведь она самая старшая из детей, ей и кормить младших – в колхозе-то какие заработки… Устроилась на швейную фабрику. Готовила топливо, чтобы в цехах холодной зимой не замерзали. В трудовую книжку так и запишут: пильщица дров. Потом её переведут в браковщицы. Немало благодарностей заслужила Мария Васильевна, несколько медалей, среди них медаль за доблестный труд в годы войны.

Небольшим был посёлок Чистое Поле в сорок первом году, но и он послал на фронт два десятка своих сынов. Все они, и светлоглазые мальчишки, и мужчины в возрасте, свято верили, что война будет недолгой, и они, защитники, скоро вернутся. Воротились далеко не все.

Александр Павлович Конгро пропал без вести в апреле 1943-го. Спустя четыре месяца пал на поле боя Александр Иванович Карпов. Его похоронили вблизи истока калужской реки Болва. В районе той же Болвы и в том же году погиб Александр Васильевич Чугачёв, лейтенант, комсомолец.

Воевали ещё трое Чугачёвых. Василий Иванович немного не дожил до сорока. На Псковщине был смертельно ранен, его похоронили в озёрном краю, вблизи города Невеля, этого большого железнодорожного узла. След Михаила Ивановича затерялся раньше других – на шестой военный месяц. За отца врагу мстил сын, двадцатилетний гвардии старший лейтенант Пётр Чугачёв. Пётр Михайлович дошёл со своими бойцами  почти до румынской границы. Путь его оборвался под украинским городом Каменец-Подольский.

Нет им памятника на малой родине. Только на фасады некоторых домов, пока те дома ещё стояли в Чистом Поле, школьники  прибивали небольшие красные звёздочки, вырезанные из жести и фанеры.

У нашей Победы – деревенские корни. Сёла и деревни, большие да малые, посёлочки, подобные Чистому Полю, кормили фронт. В десять-тринадцать лет начали работать, приближая победу, Арнольд Конгро, Тамара Самсонова, Таисия Тянькина и такие же малолетки, дети-спасёныши войны.

В 1959 году здесь проживало 40 душ, в семидесятые – единицы. Старики-одиночки. Говорят, человек ко многому привыкает. Может быть… Но к одиночеству, когда ты один на один со всеми болячками и проблемами, привыкнуть нельзя. Невозможно потому, что недалече от тебя, за рекой, лежит большое село, а южнее, за горой, - райцентр, где автобусы, магазины, больница, аптеки… И уехали из посёлка последние жители.